Previous Entry Share Next Entry
Грусть по берегам Унжи и Неи
deni_spiri


Сегодня я прерву повествование о поездке на Русский Север, начатое в предыдущих двух частях. Третью заключительную обзорную часть поведаю через пару дней, а пока отвлекусь на ясное небо и любимый мною костромской край. В этом репортаже я расскажу о поселениях, расположившихся по берегам рек Унжи и Неи. Как следует из названия поста, побывав в старинных исчезающих и исчезнувших совсем сёлах, ничего кроме грусти на сердце не остаётся. Разве что, пока ещё живы памятники архитектуры и жива богатая история этих мест.



Второй день весеннего путешествия начался с раннего подъёма в ужасной гостинице г. Макарьева, в которой когда-либо доводилось останавливаться. Прогулявшись по улочкам ещё спящего города, мы направились в так полюбившееся нам, по прошлым поездкам, село Унжу. Индивидуальный краеведческий пост об этом древнем селении у меня можно прочесть здесь: «Унжа – Старый город». Заехав повторно, мы хотели освежить в памяти виды исторической застройки села и красоты унженских просторов. Поэтому на этот раз об Унже будет кратко. Село Унжа — бывший старинный город, сохранившее земляные крепостные валы древнерусского периода и застройку заштатного города XIX – нач.XX веков. Село занимает сравнительно небольшую территорию на высоком плато берегового холма, возвышающегося над поймой реки Унжи. Первое летописное упоминание Унжи — самого старого города-крепости в этом крае — относится к 1218 г. в связи с безуспешной попыткой волжских булгар овладеть им.


В начале XIX века в Унже вместо прежних храмов были построены два каменных. На переднем плане один из них — церковь Макария Унженского, построенная в 1822 г. на месте стоявших здесь ранее двух деревянных церквей. В советское время службы в храме не прекращались, продолжаются они и поныне. В середине 1990-х была разобрана колокольня (видимо, из-за аварийного состояния).


Спускаясь к берегу реки, перед нами возникают земляные валы крепости, существовавшей здесь уже в 1450-е года. Крепость была важным оборонительным пунктом, где местные жители укрывались от набегов казанских татар. При Иване Грозном Унжа была записана в число опричных городов. На 1616 г. в городе, т.е. деревянной крепости с двумя воротами и четырьмя башнями, насчитывалось два храма, острог с двумя церквями, «да в остроге ж изба съезжая да изба таможенная да двор государев а на нём ставятся приказные люди да двор земской а в нём стоят иноземцы пан Пята с товарищи (поляки, сосланные в Унжу)...». Кроме того, было шесть дворов пушкарей, двор палача, дворы ямщиков и четырнадцать лавок. Во 2-й пол.XVII века город постепенно теряет своё прежнее значение (связано с ростом соседнего Макарьева). Тем не менее в 1708 г. Унжа вошла в состав Галичской провинции Архангелогородской губернии в качестве уездного города.


На старом городище (внутри крепостного вала) находится Воскресенский собор, построенный в 1810 г., — типичный для приволжских районов области храм в формах раннего классицизма. На переднем плане выступает боковой фасад расширенной в 1881 – 1883 гг. трапезной. Эти пристройки осуществлялись на средства церковного старосты унженского купца второй гильдии И.И. Родионовского. Видимо, в это же время арки второго яруса колокольни были закрыты деревянными щитами с крупными прорезными крестами. Эта  церковь была закрыта в 1930-х.


Вид с городища на пойму реки Унжи.


А сейчас несколько примеров городской застройки. На ул. Советской (бывш. Никольская), недалеко от торговой площади, находится здание городской управы, 2-й пол. XIX века. Редкий пример деревянного административного здания в заштатном городе, выстроенного в сдержанных формах эклектики. В советское время здесь располагалась школа. До 1910-х гг. единственное в городе учебное заведение — высшее начальное училище — работало в арендованных частных помещениях. Первые попытки построить для него специальное здание относятся к 1913 г. Однако осуществлению этого проекта помешала Первая мировая война.


На этой же улице под №9 расположен дом М.И. Шабарова, середины XIX века. Наиболее интересный памятник жилой архитектуры Унжи, выдержанный в стиле позднего классицизма.


На ул.Центральной (бывш. Унженская) находится дом П.Н. Родионовского — единственный каменный дом Унжи. Возведён в формах эклектики. Кирпичное и оштукатуренное здание построено в 1860-х или в 1870-х для местного купца. Первоначально за домом стояли два деревянных амбара и небольшой сад. В 1909 г. здание сильно пострадало во время большого городского пожара и было продано помещику Захарину, владельцу усадьбы в соседней деревне. Новый хозяин устроил в нижнем этаже магазин, а второй использовал под жильё для своей семьи. Сразу после революции 1917 г. в двухэтажном доме разместилась ещё одна школа (2-й ступени). В 1926-27 гг. здесь же открылась Школа Крестьянской Молодёжи. Кстати, в 1970-е контингент учащихся Унжи насчитывал 500-600 человек, поэтому школа располагалась аж в пяти зданиях. В этот период открылся интернат для старших учащихся из соседних деревень. Унженская школа неоднократно была участницей и победителем областной и всесоюзной ВДНХ. К слову, на 2002 г. учащихся было всего 82 человека. Сколько сейчас выпускников даже не возьмусь предположить.


По этой же улице стоит лавка, 2-й пол.XIX века, — характерный для этого региона тип торгово-хозяйственного сооружения. По сведениям местных жителей, лавка была выстроена для унженского купца И.П. Шешина, а в нач. XX  века принадлежала его вдове К.Н. Шешиной вместе с выстроенным несколько позднее двухэтажным деревянным домом, располагавшимся до недавнего времени слева от лавки (не сохр.).


Пока мы не покинули Унжу, вернусь к истории Старого города. В 1778 г. при образовании Костромского наместничества (с 1796 г. губернии) Унжа стала заштатным городом Макарьевского уезда. К нач. XX века в Унже насчитывалось 460 дворов, но при этом вся застройка, кроме одного дома, оставалась деревянной. Отсутствие промышленных предприятий, прекращение судоходства по реке и расцвет соседнего Макарьева окончательно подорвали экономическую основу города, численность жителей которого постоянно уменьшалась. Практически всё мужское население в зимние месяцы занималось отхожими промыслами в Сибири и на Каме, а единственным доходом горожан стало выращивание лука и продажа его на Макарьевской ярмарке. Показателем бедственного положения Унжи стало высказанное в одной из газетных статей 1912 г. предложение о переведении Унжи в ранг села, что позволило бы уменьшить налоговое бремя горожан. Унжа потеряла городской статус в советское время, но стала одним из центров сельскохозяйственного района, специализирующегося на животноводстве. Сейчас положение Унжи схоже со временем 1912 г. Сельское хозяйство в районе практически отсутствует, сотни деревень исчезли, да и "древний город" с каждым годом чахнет всё сильнее.


В "городскую" черту Унжи в советское время вошло село Вознесенское, лежащее по дороге на Макарьев. В полукилометре от села, на высоком береговом мысу над поймой реки Унжи, на открытом пространстве находится старинный Вознесенский храм.


К настоящему времени утрачены деревянные луковичные главки церкви. До сих пор на фасаде трапезной висит табличка советского периода, с призывной надписью: «Товарищ! Вознесенская церковь является памятником архитектуры. Не разрушайте его. Она украшает ваш край. А деревянное покрытие глав является единственным в области».


Выстроенная в 1777 г. церковь Вознесения является ярким памятником провинциальной архитектуры в стиле барокко, сохраняющим отдельные черты допетровского зодчества.


Внутри храма сохранились фрагменты масляной настенной живописи, предположительно, посл.четв. XIX века. На этот раз фотографировать их повторно не стали, т.к. всё это засвидетельствовано у меня в первоначальном отчёте.


Последний взгляд на пойму реки (ниж.фото) и мы отправляемся в Нейский край, на территорию бывшей Верхне-Нейской волости, где объектами нашего исследования стали два исчезнувших села: Никола-Торжок и Покровское (Обелево). Оба селения и ряд прилегающих деревень расположились вдоль берега реки Неи. Заселение этого края славянами началось лишь в IX – Х вв. До этого первыми, кто освоил эти земли, были финно-угорские племена мерян, в память о которых нам достались назания рек: Нея, Нельша, Номжа, Кильня, Ингирь, Монза, Кужбал и др. Эти земли — одни из старейших в районе и находились по пути татарских набегов с Унжи на Галич. Об этом напоминает название соседней деревни — Баскаково. В XIII веке татаро-монгольские завоеватели обложили народы порабощённых земель данью. За её сбором следили баскаки, которые находились в русских княжеских центрах и имели военные отряды.


В 1620 г. здешние деревни получил в вотчину родственник царя Б.Ф. Годунова — окольничий Никита Иванович Годунов. Годуновы  — русский угасший дворянский и боярский род, происходящий, по сказаниям древних родословцев, от мурзы Чета Барласа, принявшего крещение с именем Захария. Один из правнуков мурзы имел кличку «Годун» и был прадедом Фёдора Ивановича Годунова, отца царя Бориса и царицы Ирины. По легенде, именно Чета основан знаменитый Ипатьевский монастырь в Костроме, ставший местом паломничества русских царей и местом захоронения потомков Чета Мурзы: Сабуровых, Годуновых, Вельяминов. Но вернёмся в наше время, в село Никола-Торжок, оно же Никольское на Нее, куда мы прибыли первым делом. В центре вотчины Н.И. Годунова было два погоста: Никола-Торжок, названный по имени церкви Чудотворца Николая и по месту, отведённому для торговли возле церкви, и погост Покровский, который назывался по имени церкви Покрова.


О погосте Никольском в переписной книге 1617 г. записано: «В Нейской волости Унежской осады погост а на погосте церковь во имя Николая чудотворца вверх шатром да другой храм тёплый во имя Богоявления древянны клецки а в церкви образа свечи и все церковное строение мирских людей». Никола-Торжок располагался на оживленной дороге из Галича в Казань и Вятку. По дороге двигались нескончаемые торговые обозы, в селе были лавки и лабазы, снабжавшие проезжающих продовольствием и фуражом. В царской грамоте о пожаловании Никола-Торжка Годунову было написано: «Окольничему Никите Васильевичу Годунову из чёрных волостей в Галичском уезде в Унежской осаде в Нейской волости село Никольское с деревнями и с починки и с пустошми с мыт и с торгом и с кабаки и с бортными угожья и с бобровыми гоны и со спуды и с перевесы и с рыбными ловли и с звериными столы (ловушками) и со всякими промыслы и угодья». Это была богатая вотчина. В ней собирали налоги и за мыт (перевоз через реку Нею), и с торговцев, имевших лавки в селе, и с кабака, который был открыт в Никольском ещё в 1614 г., и т.д.


Тем временем через западный вход колокольни заходим внутрь храма. Оказываемся в опустошённой трапезной с боковыми приделами.


Самое интересное, насколько сие возможно для церкви в таком состоянии, это пятиярусный иконостас, выполненный в классицистических формах с чертами барокко.


Необычно выглядит сильно выступающая центральная часть сооружения. В нижнем ярусе углублена ниша, в которую вписана круглая сень над царскими вратами. Частично на карнизах иконостатса уцелели позолоченные накладные резные орнаментальные детали.


Сын Н.В. Годунова Алексей Никитич завещал Никольскую вотчину после своей смерти продать и на вырученные деньги «устроить на Костроме в Ипатьевском монастыре вечный поминок по своей душе и родителям своим колокол в 3000 рублей да колокольницу каменную». Эта колокольня в Ипатьевском монастыре красуется и по сей день. Вотчина была продана князю А. Щербатову, а он приданым за дочерью отдал её князю Н.Г. Волконскому — сподвижнику Петра I, участнику Полтавской битвы. В 1736 г. супруга Волконского построила в селе новую деревянную церковь взамен обветшавшей. Существующая ныне каменная Никольская церковь, в которой мы находимся, сооружена в 1808 г. (по др.сведениям в 1803 г.). В 1850-х была значительно перестроена.


В интерьере храма не стенах сохранились незначительные остатки масляной живописи кон. XIX – нач. XX вв.. Конху апсиды храма занимает композиция «Коронование Богоматери».


На перекрытии восточной части южного придела изображено «Преоброжение Господне».




Из истории села я бы отметил небольшой эпизод периода Гражданской войны. Советская власть в губернии установилась в основном мирным путём, но не все слои общества приняли новую власть. В 1918 г. в провинции белогвардейские офицеры возглавили крестьянские восстания. Довольно крупными по масштабу были волнения в волостях Макарьевского уезда. Настроение крестьян стало меняться в связи с проводимой политикой «военного коммунизма». В ноябре в Нижне-Нейской и Верхне-Нейской волостях крестьяне собрались на сходы. Выступавший там Игнатий Скоробогатов призывал не подчиняться советской власти — «в солдаты не идти, коней не давать». 15 ноября в эти волости отправился чрезвычайный комиссар М.И. Галкин вместе с сотрудником ЧК Шибаевым и тремя красноармейцами. В Нижне-Нейской волости выступлением на митинге ему удалось предупредить восстание, но Верхне-Нейской сход встретил его совершенно по-другому. Было принято постановление о мобилизации всех жителей в возрасте 28–50 лет и посылке связных в др.волости с призывом к восстанию. 17 ноября повстанцы, арестовав всю группу Галкина, решили идти на Макарьев. Перед этим "захватив" город Унжу. Руководили восстанием К. Кузнецов и А. Беляев (оба в прошлом прапорщики), И. Скоробогатов и др. По дороге было решено расстрелять арестованных. В селе Никола-Торжок священник отслужил молебен по их душам. Для расстрела коммунистов вывели на берег Неи, но в толпе произошло замешательство. Воспользовавшись этим, Галкин попросил слова и смог убедить крестьян прекратить задуманное дело. Через несколько дней в Верхне-Нейскую волость прибыл отряд красноармейцев и занялся ликвидацией восстания. Были расстреляны зачинщики Кузнецов и Беляев, а также священник Пиняев, служивший молебен. Двое других членов штаба скрылись.


В наше время исчезло и само село и колхоз, оставивший после себя огромные ангары, поломанную технику и пустующие фермы. Хотя здесь ещё можно встретить пару тракторов, вспахивающих землю. Но большинство деревень, раскинувшихся вдоль берега Неи, на участке Нея – Макарьев, за последние двадцать лет приказали долго жить. После осмотра не шибко интересного храма в Никольском, мы отправляемся в бывшее село Покровское на Нее.


Выйдя из лесного массива на открытой местности, не сохранившегося села Покровского, перед нами предстал ещё один старинный храм. Но прежде, чем перейти к истории церкви, начну свой сказ с соседней, вплотную граничащей с Покровским, деревни Обелево.


Фотография времён, когда в округе кипела жизнь. На заднем плане виден храм села Покровского и дома деревни Обелево.


Ещё четверть века назад в Базеево, Стрелице, Мулино, Морозово и пр., обозначенных на картах и указателях вдоль дорог деревнях, была жизнь. Но всё это в прошлом. Деревня Обелево, на заднем плане виден Покровский храм (взято из группы «Храм Покрова Пр.Богородицы»).


Нынче от сельской застройки мало что осталось. Дома из вымирающего села постепенно разбирали и перевозили в соседние ещё жилые деревни, пока и те не канули в лету. Сейчас из уцелевших построек деревни Обелево остался единственный дом, покинутый последним жителем в 2008 г. Теперь лишь электрические столбы указывают направление улочек, и то тут, то там встречаются фундаменты да остовы домов. Такое опустошение, уход жизни из мест с вековой судьбой пробирает до глубины души. Поэтому истории окружающих нас вымерших деревень уделю особое внимание. Первое упоминание села Покровского содержится в грамоте 1502-1505 гг.: «Се аз князь Василей Иоанович пожаловал есьми Ивана Садыкова-Старово волостью Покровскою...». Следующее упоминание села относится к 1617 г.: «В Нейской волости погост, на погосте храм во имя Покрова, да другой храм тёплый Рождества Иоанна Предтечи вверх шатром и все строение мирское да к нему ж деревни Дмитриевское (Обелево тож), Кузнецово, Левково, Старка, Посониха...».


В нач. XVII века в Покровскую волость пришло крепостное право, часть деревень перешла в собственность одного из самых знатных аристократов XVII в. — Фёдора Ивановича Шереметева. В 1619 г. царь Михаил Фёдорович отправился в Макарьево-Унженский монастырь, путь в который лежал через Покровскую волость. Наверное, тогда Шереметев, входивший в состав царской свиты, и видел впервые Нейские берега. Был ли боярин почитателем красот природы — неизвестно. Но вот к чему он действительно был неравнодушен — так это к богатству практически не тронутых земель. Вероятнее всего, во время этой поездки и решилась судьба значительной части Покровской волости. В 1620 г. царь подписал грамоту о даровании земель реки Нея боярину Ф.И. Шереметеву. Центром вотчины стало село Покровское, где на 1628 г. числилось одна деревянная церковь, три поповских двора, келья монаха и усадьба боярина.




Мы тем временем заходим внутрь этого большого дома. Где всё давным-давно разворовали и самое ценное унесли.


И пока мы будем рассматривать скудный интерьер крестьнской избы, я продолжу небезынтересную историю села. Ф.И. Шереметев выдал свою дочь за князя Никиту Ивановича Одоевского, и вотчина перешла к нему. Н.И. Одоевский участвовал в отражении крымских татар под Белгородом, а позже был воеводой в Казани; известен своим богатством и талантами государственного деятеля. В отличие от своего тестя, Никита Иванович вряд ли бывал в Покровском. Значительную часть времени он проживал в имении Архангельское (то самое подмосковное Архангельское, где сейчас размещается музей-усадьба). Но зато, в архиве Древних актов в Москве осталась обширнейшая переписка князя с покровскими крестьянами, которая даёт богатый материал для понимания условий труда, быта и всего образа жизни не только нейских, но и всех крепостных крестьян России. К этому можно добавить любопытное обстоятельство: крестьянские прошения написаны ярко-образным, стилистически выверенным языком, бытовавшим в те стародавние времена. Вполне вероятно, что все послания были написаны каким-то одним талантливым грамотеем, проживавшим в Нейской волости. Это предположение можно обосновать тем, что наибольшее количество писем датировано 1673 г. В дальнейшем, их становится всё меньше и, наконец, в 1680-х поток посланий полностью иссяк.




Крестьянин деревни Аксентьево Кирюшка Тимофеев писал в челобитной: «Что я оскудел пить и есть нечего пашни не сеял нет ни лошади ни коровы ни куряти прошу милости у тебя не вели государь на правеже забить дай государь посправитца...». Крестьянин просит не дать забить на правеже, т.е. не допустить насильного выбивания оброка. На челобитной резолюция Одоевского: «его прислать к Москве в работники». Ещё одна челобитная, дошедшая до наших дней: «...бьёт челом сирота твой Галецкие вотчины села Покровского деревни Мулино Антропка Исаков: скуден беден пить есть нечева ни скота ни лошади ни каковы скотины нет... в мире брожу третий год с женою и з детьми скитаюся меж дворами. Смилуйся государь дайте льготы пока справитца...». Жительница деревни Буслаево «жонка Парасковьица Абрамова» жаловалась князю: муж де сбежал и оставил её с малолетним сыном, да что было у неё хлеба украли, и есть нечего — «помираю с сынишком голодом».


Отмечаются в переписке с князем также и дела непотребные и «зело вредные». Пример челобитной, касающейся вредных привычек, бытовавших в крестьянской среде: «Государю князю Якову Никитичу бьёт челом сирота твой села Покровского деревни Стариково крестьянин Ивашка Григорьев. В нынешнем, во 192 году генваря в 17 день бил челом тебе... на меня... в мирской избе деревни Морозовой крестьянин Никишка Харламов, будто я продал ему две бумажки табаку, а я Ивашка ему Никишке две бумажки табаку не продавал, тем он Никишка поклепал на меня напрасно и в вине моей он Никишка подал тебе челобитную, а где он Никишка тот табак купил то он Никишка не писал...». Яков Никитич — это сын Н.И. Одоевского, унаследовавший покровские земли. Самое забавное в приведенном выше документе состоит в том, что именно Н.И. Одоевский был рьяным поборником «здорового образа жизни». Благодаря его усилиям в России был введён строжайший запрет на производство, продажу и употребление табака. Тем не менее, запретный плод попадал потребителям, среди которых были и собственные князя Одоевского Ивашки да Никишки.




В 1670 г. в покровской вотчине было много крестьян, примкнувших к разинцам (крестьянское восстание Степана Разина), гулявшим по Унже и Ветлуге. Захваченные в плен разинцы на допросе у галичского воеводы показали: «В Нейской волости в вотчине боярина Одоевского в селе Покровском учался бунт и мятеж а заводил бунт села Покровского поп Клим да дьячок Фёдор Фёдоров». Когда царские войска разгромили разинцев, поп Клим был повешен.


В 1673 г. на Нейские земли пришла череда напастей: дождливая осень и малоснежная суровая зима погубили практически все озимые. К тому же предыдущий год был скудный на урожай. Начавшегося сильнейшего голода не избежали даже зажиточные крестьяне. Многие в округе восприняли тяжкие времена как божью кару за бунт. В адрес Одоевских шли униженные и трагические письма: «бьют челом сироты ваши, государевы,...крестьяшки: Сидорка Фадеев, Якимка Меркурьев, Исачко Евдокимов (всего приложило руку 29 человек) и все села Покровского крестьянишки. По грехам своим волею божией исхудали от хлебного недороду... и пить и есть стало нечева, впрямь государи помереть голодом, едим травку. Велите государи нас приказному и старосте отпустить кормитца по окольным вотчинам, чтобы нам голодом не помереть...». Но князь не внял мольбам и ответом послужило, что «на сыне князь Якову долгу больше двух тысяч рублев — чем платить?... Таки и впредь не бейте челом...».




Дочь Я.Н. Одоевского вышла замуж за князя Д.М. Голицына, и Покровская вотчина перешла к нему. Князья Голицыны, потомки Гедимина — основателя Великого княжества Литовского, были одними из родовитых и знатных в царской России. Дмитрий Михайлович Голицын — член Сената, Киевский губернатор, одно из первых лиц в государстве. Посему у него таких вотчин, подобных Покровской, были сотни и о положении дел в своих владениях он вряд ли задумывался.


Мы же, покинув крестьянскую избу, осматриваем то немногочисленное, что ещё уцелело в деревне.


До 1992 г. в этом бывшем купеческом доме размещался сельский магазин и правление колхоза.


Жизнь в те времена сложно назвать благополучной. Кроме оброка своему барину крестьянам вменялось в обязанность внесение государственных податей и исполнение целого ряда повинностей. Да и рискованный для земледелия климат частенько подводил землепашцев. В результате документы тех лет пестрят словом «скудность». Из переписи 1737 г.: «За Дмитрием Михайловичем Голицыным село Покровское, а в нём заводы, пчёлы, рыбные ловли и стерляди. Оброк денежный с мельницы и перевоза да помещиков дом да крестьянских дворов 271 оброку 500 рублей а других приношений не положено из-за скудости... В 1734 г. хлеба не уродилось во всех деревнях градом побило да к тому же в 1735 г. многие деревни выгорели и оттого пришли в совершенную скудость. Да в 1737 г. волею божией пали лошади и всякая скотина и продать нечего и взять негде и за скудостью из села Покровского вывезено в Архангельское 20 душ да в бегах 39 душ».


Бывший Дом Культуры, функционировавший в недавнем прошлом.


Ещё целый ДК на фотографии 1970-80-х. Справа, видимо, здание школы; позади — Покровский храм.


После смерти Д.М. Голицына его нейские земли в качестве приданного отошли за внучкой князя к Л.Н.Волкову. Владения семейства Волковых в разное время располагались по всей южной части района. В дальнейшем покровские земли разошлись между нескольким мелкопоместными дворянами. Ближе к XIX в. благосостояние здешних крестьян стало расти, поскольку местные жители не полагаясь на урожаи, стали заниматься животноводством. А в долгие зимние вечера мужики стали овладевать мастерством сукноваляния. Зажиточность села Покровского в XIX столетии определяется развитием жгонки (изготовление валенок) почти в промышленном масштабе, что и позволило в 1800 г. выстроить существующий поныне каменный Покровский храм.


В наш приезд здание церкви ещё не подверглось консервации. Вот уже не первый год храм пытаются восстановить и приспособили под службы.


Визит епископа Костромского и Галичского в Обелево, в 2014 г. Фото взято с сайта РПЦ «Храм Покрова Пр.Богородицы».


Ситуация с возобновлением служб в заброшенных храмах, на полное восстановление/ремонт которых денег не находится, мягко говоря, озадачивает и даже огорчает меня. Собираются теперь в храмах с ближайших полуживых деревень жители в большей степени вовсе не по причине уверования в Бога (веровали в Христа они и в советские годы, тем более тому никто не препятствовал; на момент распада Союза насчитывалось порядка 7000 действующих церквей), а от пустоты и обречённости; от того, что в жизни больше ничего не осталось, как уповать не на собственные силы (порою, в наше время это не под силу даже сильным духом людям), а верить на помощь извне, свыше, в свечку, в чудо. Посещение нынче храмов (если не брать небольшой процент истинно верующих и городских, где это насаждается с экранов ТВ и стало просто "модно") — это не вдруг в раз возросшая духовность народа и его нравственность (статистика разводов, абортов, суицидов, алкоголизма и наркомании показывает обратное), а попытка заполнить пустоту, образовавшуюся с исчезновением социальной сферы в селе, социума как такового. Закрытие Домов Культуры, библиотек и проч., отсутствие работы, коммунальной инфраструктуры и иные трудности, которые с каждом годом в селе всё явственнее обозначаются, — вот тому причины. Посему приезжают попы на иномарках, собирать себе паству среди полуживых деревень. Ни уровень жизни, ни её качество, ни нравственно-духовный образ — ничего из этого за последние двадцать лет не выросло, а продолжает падать и деградировать. В последние годы процент совершённых преступлений вырос неимоверно. В 2014 г. в Костромской области (одной из "благополучных" в криминальном плане) совершено 8001 преступление, в 2015 г. — почти 9500 (это на 12% больше); на первое полугодие 2016 г. зафиксировано уже 6181 преступление. К концу года этот показатель может быть вдвое больше 2013 года. Кстати, почти половина даже особо тяжких преступлений остаётся не раскрытым. Все данные взяты с оф.сайта ГенПрокуратуры РФ «Портал правовой статистики».


Ну, а мы заходим в хорошо освещённое бесстолпное высокое простраснтсво храма.


Однако, в интерьере фрагменты масляной живописи в такой сохранности, что их не прочесть.


Как обычно заглянули на колокольню. Но, по-моему, взобраться наврех по внутренней винтовой лестнице так и не удалось.


Собственно на этом осмотр вымерших сёл, вдоль реки Неи, подошёл к концу и мы отправились в другие края — на берега рек Шачи и Куси.


Под конец поста, пожалуй, подойдёт вот эта позитивная фоточка новой жизни.


При создании поста использованы следующие источники:
- Памятники архитектуры Костромской области, вып. V, вып. VII
- А.Г. Пискунов "Край мой Нейский"
- Д.Ф. Белоруков "Деревни, сёла и города костромского края"
- М.А. Лапшина "Гражданская война в Костромской губернии (1918–1919 гг.)"

Featured Posts from This Journal

  • Вдоль Шачи и Куси

    Отчёт из майского путешествия в Костромскую область. Как неоднократно я повторял и повторюсь ещё не раз, поездки в этот край всегда одни из самых…

  • Славная Словинка или место обретения иконы

    10 мая сего года мы оказались в настоящей русской глубинке, в селе Словинка Костромской области, в очередной раз прикоснувшись к истории. Только…

  • В Куекоцкой волости Кадыевского уезда

    Костромская земля словно застыла во времени. Её огромные территории большей частью как были, так и остались «медвежьим углом» , с…


  • 1
Пятиярусный иконостас выглядит совершенно потрясающе, впечатляет. И все остальное ооочень красиво, даже в таком полуразваленом виде.

И мне иконостас понравился. Необычная у него форма.
Согласен, и своя красота в заброшенном есть.
Спасибо! )

Эх, ну вот зачем? Так лета захотелось))) Повезло с погодой, при плохой мы костромскую сто раз видели!
Очень рада что пригождаются все фоточки, которые мы там наделали, а то я выложила совсем немного...
Очень бы хотелось еще раз посетить эти края, ведь там еще много чего осталось.

Да вот, чего-то решил отвлечься от хмурого севера. Вообще-то, рассчитывал, что напишу быстро и легко, а оказалось столько истории! Вдобавок, прикидывая предстоящий маршрут в НН, то бишь читая статьи про усадьбы/храмы/монастыри, почти во всех статьях на различных сайтах неприятно поразился как восхлавляют пришедшие православные времена и так уничижают советское время, что в этом посте решил развить эту тему и позволил себе высказать своё видение на нынешних прихожан. Грустно, как сайты по культуре, архпамятникам, даже не связанные с Церковью, преподносят историю, каким словами пишут о прошлом. Мда.
Ну, не знаю, по мне так пасмурность даёт выигрыш в ощущениях обречённости, что присущи заброшенным местам. В такую погоду не особо ощущается колорит. Хороша такая погода для художественных фото городов и туристических объектов.
Фоточки все дороги и те, что не вошли в отчёт. На старости лет взглянуть-то будет славно!
Безусловно, те места надо посетить ещё раз и, более того, не один.

Фото с лучами солнца через крышу хорошее очень)

О! Давно Вас не было. Спасибо!
Мы тут успели на Русский Север сгонять (Сольвычегодск, Верх-Уфтюга и т.д.) Тоже, замечу, колоритные места, хотя всё-таки уступают костромским.

читала в три захода, чтоб осилить и переварить информацию))
хорошо и подробно написано, Денис, читать очень интересно.
блин, как вымирает Костромской край, столько деревень заброшено. А ведь самый центр России.
земли у нас много, конечно. А вот обрабатывать да жить на ней - и некому. Все в городах по офисам сидят!


И не говори, Марьян, увлёкся историей. А ведь предполагал, что пост будет лёгким. ))) Но я рад, что ты осилила, оценила и он понравился! Спасибо!
Думаю, что обрабатывать костромские и прочие просторы нашлось бы кому, коли условия были бы созданы. А то ведь реально всё так устроено, чтобы народ разъезжался и не рождался.

Спасибо Денис! Как всегда - интересно!
У меня такой вопрос: тут понятно, что весна и травы не много. А вот летом, например - так вот шастать по зарослям не боитесь? Змеи и всё такое?
Почему спрашиваю: ездил, как-то под Тверь в бывшую бабкину деревню, где она родилась ( состояние примерно такое же - забытое и брошенное) - так она меня первым делом предупредила, что гадюк в тех местах видимо-невидимо. И это тогда было, когда все жили, а что уж сейчас... Змей я правда тогда не встретил, но к словам прислушался.

Рад, что понравилось. ) Взаимное спасибо, Андрей!
А как Вам наше последнее путешествие на Русский Север? Тоже насыщенно вышло. На этой неделе планирую третью обзорную часть написать.
Если честно, не боюсь. Видимо, потому что ещё не сталкивался со змеями. Опасность понимаю, но, как говорится, бог миловал. Вот Катерина-напарник вроде как боится и змей, и клещей, в том числе и людей. ))))

Какие красивые места!
И церкви красивые...

Спасибо!
По мне, так больше история мест "красивая" — глубокая и важная. Но она, как эти разрушающиеся церкви, забывается, в лучшем, т.е. худшем, случае подменяется новыми понятиями. Поэтому стараюсь таким забытым местам уделить максимум возможного для формата ЖЖ (в плане краеведения).

оххххх,как грустно смотреть "до"и"после",почему же так погибает Русь и все русское??????автору - большое спасибо за красочный материал,всё как всегда-на высоте!!!!!ждем новинок!!!!

День добрый, Сергей! Вы правы, конечно же, грустно на такое смотреть.
Рад, что понравилось. Взаимное спасибо!

Спасибо! Унжа в течении 6 лет была нашей "столицей" , мы работали на турбазе в её окрестностях. Все эти церкви и потрясающие пейзажи есть и у меня на снимках.
Наша московская подруга, с которой мы там и познакомились, в прошлом году вернулась в Унжу уже с археологами, копали домонгольское городище и небезрезультано.

Да, про археологические раскопки и находки я в курсе (про это сказано у меня в первом посте про Унжу). Взаимное спасибо!

Такой пронзительный отчет получился...Действительно. аж сердце щемит от контраста.. Такой прекрасный край, а жизнь уходит... Такой дом большущий, что жилая, что хозяйственная часть - жить бы в нем да жить. Буфет такой колоритный в углу. Удивительно как сохранился иконостас... Очень интересны краеведческие заметки. Жаль, что на местах уже скоро совсем историю некому будет помнить... Спасибо за очередной репортаж, интереса добавляют фотографии "до". тем грустнее смотрится, что стало "после"...

Да, Кирилл, и меня пробрало, так сказать, на эмоции. Который раз заезжаем в Унжу и, вообще, костромской край никогда не перестаёт удивлять, пробирать до глубины души, одним словом, влюблять в себя. "До и после" у меня неплохо представлено в первом отчёте про Унжу (Унжа — Старый город). Много архивных и советских фото.
Вот и я про что — исчезают не только сёла, но и наша история, русские корни. А ведь у них судьба в несколько столетий, столько всего пережили, но не нынешнюю политику государства.
Спасибо за комментарий! )

Тоже – спасибо за пост – интересный (вначале я сразу перешла по ссылке на "Унжа – старый город").
С солнышком, конечно, всё лучше. Но не спасает, увы.

Отдельное спасибо за письма Никишек-Кирюшек – за "поднятие архивов" – это трудоёмко, но очень ценно. …Эти письма многовековой давности и сегодняшнее запустение так "предательски" органично сочетаются :((
Стоит наверно в другой раз более пристально рассмотреть периоды подъёмов и процветаний – их поизучать с бо́льшим пристрастием. (м.б., будут отчасти инструкцией)

)) Ещё хотела спросить – чьи свежие детские рисунки в доме?

Взаимное спасибо!
Сам обожаю архивные документы «про Ивашек». Во многих постах у меня присутствует краеведение. Хотя понимаю, что мало кто может осилить весь текст. Но главное — это важно и интересно для меня. )
Рисунки, видимо, внучат, кои отдыхали у дедули в последние годы. Так и остались. Подобного очень много мы находим в заброшенных домах. Даже целые семейные альбомы остаются.

Богатая история! Какие красивые храмы! Спасибо за рассказ.

Костромская область всегда радует своей историей и глубокими корнями. Жаль, уходит всё это. Взаимное спасибо! )

Ни одного дома со светёлкой,русского.
Финский и новгородский стиль построек.
Бывший купеческий дом можно купить по дешовке,второй этаж на дрова,оставить первый из крепкого кирпича,зделать кровлю,в окнах выставить пулемёты,получится крепость,от набегов татар и разных жыдоШереметьевых сволочей.

Это последний Ваш комментарий. )

Спасибо. Помню Ваш пост про Унжу с этой интересной табличкой про Товарища. Действительно, как по-разному воспринимается пространство при солнечной и пасмурной погоде. Согласен, что в пасмурную смотрится лучше. Такой контраст - весенняя природа оживает, птички поют, все дышит жизнью, и тут же заброшенные жилища, полуразрушенные гиганты-храмы... прямо весна на погосте. Очень жаль, очень жаль... Красивые места, иконостас интересный.

Взаимное спасибо, Владимир! )

Красиво строили. В разных уголках России, свой стиль архитектуры.
Когданьть и мы со своим новым миром будем разваливаться, лет через 200-300....Эх, ничто не вечно под луной...
Спасибо тебе огромное. Пошла дальше читать)

Думаю, современные постройки развалятся намного раньше старинных храмов, которые ещё не один век будут напоминать об ушедшей жизни.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account